у
  ей в пасть. А я и говорю им: вот вы и идите, отправляйтесь и погладьте
  ее, нет, говорю, такого закона, чтобы запрещалось вам гладить собак, а я
  не пойду. Ну, они все столпились вокруг меня и говорят: Салли обоссался,
  Салли трус, Салли девчонка, Салли держится за мамочкину юбку, когда
  проходит мимо собаки мистера Пьяцци. Ну, ты знаешь, как дети умеют
  дразниться.
   - Я знаю, - ответил он. Мэнси вернулся с кредитными карточками и
  слушал, стоя у дверей.
   - И как раз один из пареньков, который вопил громче всех, в конце
  концов и получил на свою голову. Луиджи Бронтичелли - так его звали.
  Такой же стопроцентный еврей, как и я. - Мальоре рассмеялся. - Он
  подошел погладить собаку мистера Пьяцци в один августовский день, когда
  стояла такая жарища, что можно было яйцо изжарить на асфальте, и с того
  самого дня ничего кроме шепота у него из горла не выходило. Он потом
  открыл парикмахерскую в Манхеттене, и его прозвали Шептуном.
   Мальоре улыбнулся ему.
   - Так вот, приятель, не хочу тебя ничем обидеть, но ты мне
  напоминаешь собаку мистера Пьяцци. Ты, конечно, пока не рычишь, но если
  какой-нибудь неосторожный пацан подойдет тебя погладить, ты закатишь
  глаза. А хвостом ты вилять перестал давным-давно, даже, наверное, уже
  забыл, как это делается. Пит, отдай этому парню его кредитные карточки и
  квитанцию. Мэнси вручил ему все документы.
   - В общем, договорились, - сказал Мальоре. - Приедешь