- Ты сошел с ума, - ровным голосом проинформировал его Стив Орднер. -
  Совсем рехнулся.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Я имею в виду, что я лично позвонил мистеру Монохану этим утром в
  девять тридцать. Люди Тома МакАна подписали сделку о покупке
  уотерфордского завода в девять часов утра. Объясни ты мне, ради Бога,
  что вообще происходит, Бартон, так твою мать?!
   - Я думаю, нам лучше обсудить это при личной встрече, с глазу на
  глаз.
   - Я тоже так думаю. А еще я думаю, что ты понимаешь, что тебе
  необходимо запастись большим количеством оправданий, если ты хочешь
  сохранить свою работу.
   - Кончай играть со мной в кошки-мышки, Стив. - Что?
   - Ты прекрасно знаешь, что у тебя нет никаких намерений оставлять
  меня на работе даже в качестве дворника. Собственно говоря, я уже
  написал свое заявление об увольнении. Оно уже запечатано в конверте, но
  я могу процитировать его тебе по памяти. "Я ухожу". Подписано: "Бартон
  Доуз". Ты меня понял?
   - Но почему? - Голос Орднера звучал так, словно его слова нанесли ему
  физическую рану. Однако он не всхлипывал, как Арни Уокер. У него вообще
  были большие сомнения, что Стив Орднер когда-либо всхлипывал со дня
  своего одиннадцатого дня рождения. Всхлипывание - это удел людей,
  сделанных из куда более жидкого теста.
   - В два, - предложил он.
   - Хорошо, в два.
   - Пока, Стив. - Барт... Он повесил трубку и тупо оглядел стену. Через
  некоторое