ация достигает
  определенного размера, ей уже ничто не может причинить вред. Она
  становится своего рода стихийным бедствием. Когда дела идут хорошо, она
  получает огромную прибыль, а когда дела катятся ко всем чертям, она
  получает право платить меньше налогов. Уж тебе ли этого не знать.
   - А как насчет твоего собственного будущего? Как насчет Мэри? -
  осторожно осведомился Орднер.
   - Не притворяйся, тебе до этого нет никакого дела. Это просто рычаг,
  который ты хочешь попробовать использовать против меня. Ну вот ответь
  мне, Стив, что бы с нами ни случилось, это что, причинит тебе какой-то
  вред или боль? Приведет к снижению твоей зарплаты? Или, может быть,
  акции принесут тебе меньше дивидендов за этот год? Или твой пенсионный
  фонд уменьшится?
   Орднер покачал головой.
   - Иди-ка ты домой, Барт. Ты просто не в себе.
   - Почему ты так решил? Потому что я заговорил о тебе, о твоей жизни,
  а не только о деньгах?
   - Ты переволновался, Барт.
   - Ты просто не знаешь, что делать, - сказал он, вставая и упираясь
  кулаками в полированную крышку стола. - Ты зол на меня, но ты не знаешь
  почему. Кто-то когда-то объяснил тебе, что если когда-нибудь наступит
  подобная ситуация, то ты должен будешь разозлиться. И ты разозлился. Но
  не знаешь почему.
   Орднер терпеливо повторил:
   - Ты переволновался.
   - Ты прав, черт тебя побери. А ты? Расскажи мне про себя, что ты
  чувствуешь?
   - Иди домой, Барт.