атно - за
  одно только представление, которое ты тут вчера закатил. Но в такие дела
  я не вмешиваюсь, уволь.
   - Ладно, - сказал он. Живот вел себя хуже некуда. К горлу подступала
  тошнота.
   - Здесь чистое место, - сказал Мальоре, - и я знаю на все сто, что
  здесь чисто. Более того, я знаю, что ты чист, хотя если дальше будешь
  продолжать разгуливать с такими разговорами, то вряд ли останешься
  чистым. Но я тебе все равно кое-что расскажу. Около двух лет назад
  пришел ко мне один ниггер и заявил, что ему нужна взрывчатка. А взорвать
  он собирался не какую-то там поганую дорогу, а, мать твою за ногу, ни
  больше ни меньше, как здание федерального суда, разорви его яйца.
   Не надо больше ничего рассказывать, - думал он. - Боюсь, меня сейчас
  стошнит. У него было такое чувство, будто желудок его наполнен перьями,
  и все они щекочут его изнутри.
   - Я достал ему взрывное устройство, - сказал Мальоре. - Мы
  поторговались. Он поговорил со своими ребятами, я - со своими. Он
  заплатил деньги. Очень много денег. Я отдал ему устройство. Слава богу,
  парня и двух его дружков взяли еще до того, как они успели грохнуть эту
  штуку. Но ты знаешь, что интересно: я не потерял ни одной минуты сна,
  мучаясь мыслями, не сдадут ли они меня легавым, или прокурору штата, или
  фэбээрешникам. И знаешь почему? Потому что я не мучался этими мыслями.
  Этот парень был с целой сворой чокнутых, и не просто чокнутых, а
  чокнутых