иггеров, а это самый тяжелый случай, доложу я тебе. А свора
  чокнутых - это совсем другое дело. Один такой психопат как ты - ему на
  все наплевать. Он сгорает себе - как лампочка в прихожей. Но если таких
  психопатов тридцать и трое из них попались, то эти трое закрывают рот на
  молнию, и никто от них не добьется ни единого словечка.
   - Ладно, - сказал он снова. Глаза давило и жгло.
   - Послушай, - сказал Мальоре уже немного поспокойнее. - Брось ты это
  дело. Все равно за три куска ты не купишь того, что тебе нужно. Это
  черный рынок, и ничего тут не поделаешь. Чтобы достать столько
  взрывчатки, надо потратить в три или четыре раза больше.
   Он ничего не отвечал. Уйти он не мог, пока Мальоре его не отпустит.
  Все это было словно в каком-то кошмарном сне, но только это было не в
  кошмарном сне. Ему приходилось постоянно повторять самому себе, что он
  не должен позволять себе никаких глупостей в присутствии Мальоре.
  Например, не должен щипать себя в надежде проснуться.
   - Доуз.
   - Что?
   - Все равно от этого не будет никакого толку. Разве ты сам этого не
  понимаешь? Ты можешь взорвать человека, ты можешь взорвать скалу, ты
  можешь уничтожить какое-нибудь прекрасное произведение искусства, как
  тот сумасшедший говнюк, который отправился с молотком крушить скульптуру
  Микеланджело, чтоб у него хрен сгнил и отвалился! Но невозможно взорвать
  здания, дороги и тому подобное. Именно этого не могут понять