голым и даже непристойным, словно лицо чудом
  оставшейся в живых жертвы авиационной катастрофы. У него защемило
  сердце.
   - Мэри, - сказал он мягко.
   Она продолжала плакать, не поднимая глаз. Он подошел и сел рядом с
  ней.
   - Мэри, - сказал он. - Все вовсе не так плохо, как кажется. Совсем не
  так плохо. - Но сам он не был уверен в своих словах.
   - Это конец всего, - сказала она прерывающимся от слез голосом. Как
  ни странно, но красота, которую она так никогда и не достигла или же
  навсегда потеряла, в этот момент освещала ее лицо своим сиянием. В этот
  момент полной катастрофы она была прекрасна.
   - Кто тебе это сказал?
   - Да все мне сказали! Все! - закричала она. Она по-прежнему не
  смотрела на него, но рука ее дернулась в резком, стремительном жесте и
  вновь упала на колени. - Том Гренджер позвонил. Потом позвонила жена
  Рона Стоуна. Потом позвонил Винсент Мэйсон. Они все спрашивали меня, что
  с тобой случилось. А я не знала! Я вообще не знала, что что-то с тобой
  не так.
   - Мэри, - сказал он и попытался взять ее за руку. Она отдернула ее,
  словно он был болен какой-то заразной болезнью.
   - Ты решил наказать меня? - спросила она, наконец-то подняв на него
  глаза. - Я угадала? Ты действительно наказываешь меня?
   - Нет, - сказал он поспешно. - Нет, Мэри, нет. - Ему хотелось
  заплакать, но он знал, что этого делать нельзя. Это было бы неверным
  шагом.
   - За то, что я сначала родила