Господи, Господи... Лишь проделав половину пути к телефону, он сумел
  взять себя в руки и остановиться. Прошлым вечером, пьяный и плачущий, он
  позвонил Мэри и умолял ее вернуться. Он умолял ее до тех пор, пока она
  не начала плакать и не повесила трубку. Сейчас, вспоминая об этом, он
  скривился и усмехнулся, удивляясь своей глупости.
   Он отправился на кухню, взял совок и щетку и отправился обратно в
  гостиную. Он выключил телевизор и смел стекло на совок. Потом он снова
  пошел на кухню и высыпал осколки в мусорное ведро. Потом он остановился
  и задумался о том, что же делать дальше.
   Пчелиное гудение холодильника испугало его. И он отправился спать. И
  видеть сны.
  
  6 декабря, 1973
  
   Было половина четвертого. На скорости семьдесят миль в час он несся
  по шоссе, направляясь домой. День был ясный, морозный и яркий,
  температура была около тридцати по Фаренгейту. Каждый день, с того дня,
  как Мэри ушла от него, он отправлялся в долгое путешествие по главной
  магистрали - собственно говоря, это превратилось в своеобразный
  заменитель работы. Это его успокаивало. Когда дорога, с обеих сторон
  ограниченная низким снежным валом, ложилась ему под колеса, в душе его
  воцарялся мир и покой, без мыслей и без чувств. Иногда он подпевал
  радиоприемнику - хриплым, завывающим голосом. Часто во время этих
  путешествий ему приходила в голову мысль, что ему надо просто продолжать
  ехать дальше, позволить