. Эти минуты, которые он проводил на смотровой
  платформе, постепенно обрели для него какое-то важное значение. Он даже
  начал подозревать, что неким непостижимым образом проведенные на
  платформе минуты возвращают ему энергию и силы, помогают ему хотя бы
  отчасти сохранить психическую нормальность. В эти минуты - перед
  затяжным вечерним прыжком в алкогольное опьянение, перед рано или поздно
  охватывавшим его желанием позвонить Мэри, перед тем, как он начинал свою
  вечернюю экскурсию по Стране Жалости к Самому Себе - он был полностью
  самим собой и оценивал ситуацию с холодной, всесокрушающей трезвостью.
  Он сжимал руками железную трубу и устремлял взгляд вниз, на площадку
  строительных работ, пока его пальцы не становились такими же
  бесчувственными, как и само железо, и уже невозможно было с точностью
  определить, где кончался его мир - мир человеческих существ - и где
  начинался мир бульдозеров, кранов и смотровых платформ. В такие минуты
  уже не было необходимости лить слезы, присев на корточки над обломками
  прошлого, которыми была завалена его память. В такие минуты он
  чувствовал, как его внутреннее "я" тепло пульсирует в холодном
  безразличии зимнего вечера, он ощущал себя реально существующим
  человеком, возможно, по-прежнему обладающим цельностью.
   И вот, проносясь по главной магистрали со скоростью семьдесят миль в
  час, находясь в сорока милях от будок для сбора