Она надвинула вязаную шапочку на глаза, сложила руки на груди и
  откинулась на спинку сиденья. Спустя несколько секунд дыхание ее стало
  размеренным и глубоким. Он время от времени поглядывал на нее, стараясь
  урывками составить законченный образ. На ней были голубые джинсы -
  тесные, линялые, тонкие. Они достаточно плотно обтягивали ее ноги, чтобы
  он мог убедиться что под ними ничего нет. Ноги у нее были длинные, она
  для удобства скрестила их под приборной доской. Должно быть, они
  покраснели от холода и сильно зудели. Он собрался было спросить, не
  зудят ли у нее ноги, но вовремя подумал о том, как прозвучит такой
  вопрос, и запнулся. От мысли о том, что ей придется целую ночь ловить
  машины на шоссе ј 7, причем в лучшем случае ее будут подвозить на
  короткие расстояния, а в худшем - она простоит до утра на одном месте,
  ему стало немного не по себе. Ночь, тонкие джинсы, температура ниже
  тридцати... Ладно, в конце концов это ее дело. Если она замерзнет,
  вполне может зайти куда-нибудь и отогреться. Так что никаких проблем.
   Они проехали повороты на тринадцатое и четырнадцатое шоссе. Он
  перестал поглядывать на нее и сосредоточился на дороге. Стрелка
  спидометра стояла на семидесяти, как приклеенная, и он продолжал ехать
  по левому ряду. Ему посигналили еще несколько раз. Когда они проезжали
  пост ј 12, человек, сидевший за рулем микроавтобуса, на бампере у
  которого