как сумасшедшие, над
  всеми этими старыми хрычами, над излюбленными словечками и добродушными
  шуточками всех этих дорвавшихся до власти ублюдков из Вашингтона. Просто
  так и сидели у телека, совсем как папочки и мамочки дома, и я тогда
  подумала: хорошо, теперь ясно, для чего мы прошли через Вьетнам - чтобы
  Боб Хоуп ликвидировал разрыв между поколениями. Вопрос только в дозе, и
  ты становишься таким же, как твои родители.
   - Но ты была слишком чистой для такой жизни.
   - Чистой? Нет, не в этом дело. Но мне пришло в голову, что последние
  лет пятнадцать нашей истории - это что-то вроде такой огромной игры в
  монополию. Фрэнсиса Гари Пауэрса сбивают на его У-2. Пропускаешь один
  ход. Негров разгоняют водометами в Сельме. Отправляйся прямиком в
  тюрьму. Расстрел участников демонстрации в Миссисипи. Марши, митинги,
  Лестер Мэддокс со своим топором. Кеннеди получает пулю в Далласе,
  Вьетнам, снова марши и демонстрации, студенческие забастовки, борьба за
  равные права для женщин - и все ради чего? Ради того, чтобы обкуренная
  компания сидела в тесной квартирке вокруг ящика и смотрела на Боба
  Хоупа? Да идите вы все в задницу! Короче, я решила уйти.
   - А как же Джефф?
   Она пожала плечами. - Он получает стипендию. У него все в порядке,
  учится он неплохо. Говорит, что к следующему лету обязательно станет
  знаменитым, но мне что-то пока не очень в это верится. - На лице ее
  появилось странное разочарованное