- Они остались такими же вкусными, как и раньше. Скажи мне, Барт, у
  тебя есть какие-нибудь разумные мысли по поводу того, что нам делать?
   - Разумеется, есть, - уязвленно сказал он. Правда, он не знал, в чем
  они заключаются. Вот если бы он принял еще один двойной, то, может быть,
  мыслей бы и прибавилось.
   - Ты хочешь развестись?
   - Нет, - ответил он. Ну вот, появляются первые позитивные
  соображения.
   - Ты хочешь, чтобы я вернулась?
   - А ты сама хочешь?
   - Я не знаю, - сказала она. - Видишь ли, Барт, я должна сказать тебе
  одну вещь. Впервые за двадцать лет своей жизни меня охватило
  беспокойство за себя. Мне стало за себя страшно. - Она взяла с тарелки
  эндибургер и начала было подносить его ко рту, но на полдороге
  остановилась. - А ты знаешь, что я чуть было не отказала тебе? Тебе это
  хоть раз приходило в голову?
   Похоже, появившееся у него на лице выражение удивления удовлетворило
  ее.
   - Не думаю, не думаю. Для этого у тебя недостаточно проницательности.
  Разумеется, я была беременна, и поэтому хотела выйти за тебя замуж. Но
  что-то во мне противилось этому. Что-то нашептывало мне, что это будет
  самая большая ошибка в моей жизни. Так я и жарилась на медленном огне в
  течение трех дней. Каждый раз, когда я просыпалась, меня рвало, и я
  ненавидела тебя за это. Самые разные мысли лезли мне в голову. Сбежать.
  Сделать аборт. Родить ребенка и отказаться от него. Родить ребенка