ью такой холодной и непривычной, что он с трудом
  подавил желание поймать ртом хоть немного воздуха и неминуемо сделать
  глоток. Скривившись от отвращения, он выплюнул бензин, ощущая его на
  языке, словно вкус смерти. Он направил шланг в мэрино ведро, и струя
  розоватого бензина устремилась на дно. Сначала она уменьшилась до
  тоненькой струйки, и он уж было подумал, что придется повторить ритуал,
  но потом поток немного усилился и больше уже не менялся. Бензин лился в
  ведро с тем же звуком, с которым струя мочи бьет в фаянс писсуара.
   Он сплюнул на пол, прополоскал рот своей собственной слюной, снова
  сплюнул. Стало полегче. Неожиданно в голову ему пришла мысль, что хотя
  он использовал бензин на протяжении почти всей своей сознательной жизни,
  впервые он вступил с ним в такой интимный контакт. До этого ему разве
  что случалось замочить слегка руки, заливая небольшой бак газонокосилки
  фирмы "Бриггс энд Страттон". Неожиданно он обрадовался тому, что это
  наконец произошло. Даже все еще ощущавшийся во рту привкус не раздражал
  его.
   Пока ведро заполнялось, он пошел в дом (снегопад все усиливался) и
  достал несколько старых ковриков из шкафчика под раковиной. Потом он
  вернулся в гараж, разодрал коврики на полоски и разложил их на капоте
  своего "ЛТД".
   Когда мэрино ведро наполовину наполнилось, он подставил под шланг
  свое оцинкованное ведро, в котором он обычно возил песок у себя в
  багажнике,