уж не могло быть никаких
  кривотолков. Однако один из последующих разговоров - с Роном Стоуном,
  кажется, да, точно, с ним - внес дальнейшую неясность. Иногда, по словам
  Рона (они разговаривали в баре, за выпивкой, и было это лет десять
  назад), убийство могло быть и простительным грехом. А может быть, и
  вообще не грехом. К примеру, если ты хладнокровно отправлял на тот свет
  человека, который изнасиловал твою жену, то это мог оказаться
  простительный грех. А если ты убивал кого-то в справедливой войне - так
  в точности Рон и сказал, он почти слышал его голос в отдаленной комнатке
  сознания, - то это вообще был не грех. Рон был уверен, что все
  американские солдаты, убивавшие нацистов и япошек, будут в полном
  порядке, когда наступит Судный День.
   Оставалось самоубийство, шипящее слово. Он приближался к участку, где
  велись дорожные работы. Впереди показались черно-белые заградительные
  барьеры с круглыми сверкающими рефлекторами и оранжевыми табличками. На
  одной из них было написано:
   КОНЕЦ ДОРОГИ ВРЕМЕННО
   Другая сообщала:
   ОБЪЕЗД - СЛЕДИТЕ ЗА ЗНАКАМИ
   Третья гласила:
   ЗОНА ПОДРЫВНЫХ РАБОТ! ВЫКЛЮЧИТЕ РАДИОПРИЕМНИКИ
   Он остановился у обочины, поставил ручку передач на нейтраль, включил
  дальний свет и вышел из машины.
   Сначала он думал, что все очень просто: ты совершаешь смертный трех,
  и ты проклят навеки. Можешь славить Деву Марию, пока язык не отвалится,
  но все равно неминуемо