огда за окном его
  покажутся танцующие голубые тени, или раздастся тяжелый стук в дверь, и
  какой-нибудь бестелесный кафкианский голос скажет:Эй, там - открывай
  дверь! А когда он наконец-то заснул, то случилось это совсем незаметно
  для него самого. Мысли его без перебоя перешли из мира сознательных
  размышлений в искаженный мир снов с той же легкостью, с которой машина
  переходит с третьей на вторую передачу. Даже в снах ему казалось, что он
  не спит, раз за разом совершая самоубийство. То он сжигал себя, то
  становился под подвешенную наковальню и перерезал веревку, то вешался,
  то задувал контрольные язычки пламени в плите, а потом открывал на
  полную мощь духовку и все четыре конфорки, то пускал себе пулю в лоб, то
  выбрасывался из окна, то бросался прямо под колеса едущего с большой
  скоростью междугородного автобуса, то глотал таблетки, то выпивал залпом
  бутылку с дезинфицирующим средством для туалета, то направлял себе в рот
  баллончик аэрозоля "Сосновый аромат", нажимал на кнопку и вдыхал его до
  тех пор, пока голова не отделялась от тела и не улетала в небеса, как
  детский воздушный шарик, то совершал харакири, стоя на коленях в
  исповедальне католического собора и исповедуя грех самоубийства
  ошеломленному молодому священнику в тот самый момент, когда его
  дымящиеся внутренности вываливались на скамейку, словно тушеная говядина
  свершая акт покаяния слабеющим, смущенным голосом в луже