о
  которой плавали горячие сардельки его кишок. Но наиболее живо и
  явственно он снова и снова представлял себя за рулем "ЛТД", слегка
  нажимающим на педаль газа в закрытом гараже; он делал глубокие вдохи и
  просматривал номер "Нэшнл Джиографик", разглядывая фотографии различных
  бытовых сценок на Таити и в Окленде и жирного вторника <Жирный вторник -
  последний день карнавала перед первым днем Великого Поста - пепельной
  средой - прим. Перев.> в Новом Орлеане, переворачивая страницы все
  медленнее и медленнее, пока звук двигателя не превращался в отдаленное
  приятное гудение, а зеленые воды Тихого океана не принимали его в свое
  убаюкивающее тепло и не уносили его вниз в серебристую глубину.
  
  19 декабря, 1973
  
   Когда он проснулся и встал с постели, было уже половина первого. Он
  чувствовал себя так, словно накануне напился до потери сознания. Голова
  чудовищно болела. Мочевой пузырь был полон. Во рту был отвратительный
  привкус. От малейшего физического усилия сердце начинало стучать, как
  боевой барабан. Он даже не удостоился роскоши потешить себя мыслью -
  пусть даже на очень краткий промежуток времени, - что все происшедшее
  вчера было только сном: запах бензина въелся в его плоть и тонким
  ароматом исходил от лежащей на стуле одежды. Снегопад кончился, небо
  было чистым, и яркий солнечный свет резал ему глаза.
   Он вошел в ванную, устроился на унитазе, и поток жидких испражнений
  рванулся