атилетних усилий. Это было
  удивительно. Он помотал головой так, словно только что узнал новость о
  том, что сам Иисус Христос спустился с небес на землю и забрал Ричарда
  Никсона в рай на огненной колеснице. Сомнений не было: она вновь обрела
  себя. Более того, она обрела себя такой, какой была много лет назад. Она
  стала совсем молоденькой девчонкой, образ которой уже почти совсем
  выцвел в его памяти. Словно археолог, она осторожно извлекла из забвения
  свое прежнее "я". Разумеется, это прежнее "я" слегка заржавело от
  долгого хранения, но тем не менее было вполне пригодно к использованию.
  Ржавчина сойдет, суставы разработаются, и это старо-новое "я"
  превратится в цельную личность, возможно, и покрытую шрамами от этой
  неожиданной метаморфозы, но уж никак не искалеченную. Вполне возможно,
  что он знал ее лучше, чем она думала, и он прекрасно понял по одному
  лишь тону ее голоса, что она с каждым днем становится все ближе и ближе
  к мысли о разводе, о полном разрыве с прошлым. О таком разрыве, который
  не оставит после себя незаживающей раны - может быть, всего лишь
  незаметный рубец. Ей было тридцать восемь лет. Перед ней открывалась
  вторая половина ее жизни. У нее не было детей, так что не приходилось
  беспокоиться о том, как бы нежные детские души не пострадали в
  катастрофе, постигшей их брак. Сам он не станет предлагать ей
  развестись, но если она предложит ему, он согласится.