услышал он свой собственный голос.
   - Что?
   - Не трусь. Если ты уедешь сейчас, то всю жизнь будешь себя
  спрашивать, зачем ты вообще туда ездила.
   - Ты в школе в футбол играл? Держу пари, что играл.
   - Я даже плавать-то не умел.
   - Стало быть, ты ни хрена не понимаешь?
   - Я думаю о самоубийстве.
   - Ты даже не... Что ты такое сказал?
   - Я думаю о самоубийстве. - Голос его звучал ровно, спокойно. Ему уже
  не было никакого дела до того, что разговор этот междугородный и может
  прослушиваться. Хрен с ними, пусть слушают, кто бы они ни были -
  телефонная компания, Белый Дом, ЦРУ, ФБР... - Я пытался что-то изменить,
  но у меня ничего не получается. Наверное, это потому, что я уже немного
  для этого староват. Что-то произошло несколько лет назад, и я знал, что
  это ужасно, но я не знал, что это окажется таким ужасным для меня. Я
  думал: что случилось, то случилось, и рано или поздно я с этим
  справлюсь. Все внутри меня распадается. Мне это уже надоело.
   - У тебя рак? - прошептала она.
   - Наверное, ты права.
   - Так иди к доктору, ложись в больницу...
   - Это рак души...
   - Ну, ты и загнул. По-моему, ты просто слишком сосредоточен на самом
  себе.
   - Может быть и так, - сказал он. - В любом случае, это не имеет
  никакого значения. Так или иначе, костер уже сложен - осталось только
  поднести спичку. То, что должно случиться, обязательно произойдет, и от
  этого не уйти. Единственное, что