и утративший
  свой природный голубой цвет, они отвели его к семейному врачу. Семейный
  врач направил его на обследование. Вскоре появились и другие симптомы:
  фантомные запахи апельсинов и карандашных очисток, временные потери
  чувствительности левой руки, неожиданные помрачения рассудка, во время
  которых Чарли то начинал нести околесицу, то разражался детскими
  непристойностями.
   - Очень опасно, - сказал Юнгер. - Вы должны подготовиться к самому
  худшему. Опухоль неоперабельна.
   Неоперабельна. Это слово до сих пор эхом отдавалось у него в ушах. Он
  никогда не подозревал о том, что у слов бывает вкус. У этого слова был
  вкус - неприятный и влажный, словно у недожаренного протухшего
  гамбургера.
   Неоперабельна. Юнгер сказал, что где-то в мозгу у Чарли есть колония
  злокачественных клеток размером примерно с грецкий орех. Если бы этот
  орех лежал перед вами на столе, вы могли бы расплющить его одним ударом
  кулака. Но он был не на столе. Он въелся глубоко в мозг Чарли, продолжая
  разрастаться с каждым днем и наполняя его непредсказуемой странностью.
   Однажды он навещал сына в больнице во время рабочего перерыва - было
  это всего лишь через несколько дней после его госпитализации. Они
  разговаривали о бейсболе - обсуждали, смогут ли они поехать на серию
  плэй-офф Американской бейсбольной лиги, если местная команда туда
  пробьется.
   Чарли сказал:
   - Я думаю, что если их подающие мммммммммм