я в сон. А пока она спала, он размышлял о том, что в этом мире
  колония злокачественных клеток не больше грецкого ореха способна отнять
  жизнь у сына и навсегда разлучить его с отцом.
   Он никогда не ненавидел ее за то, что она исцелилась, или за то
  сочувствие, которым окружили ее знакомые женщины. Они смотрели на нее,
  словно молодой нефтяник на старого ветерана, рука, спина или щека
  которого морщинится розовой, обожженной некогда тканью, - с тем
  уважением, которое ни разу не пострадавший всегда испытывает к
  пострадавшему и исцелившемуся. Она отбыла свой срок в аду после смерти
  Чарли, и эти женщины знали об этом. Но она вышла на свободу. У нее было
  До, у нее был Ад, у нее было После и даже После-После, когда она
  восстановила свое членство в двух из четырех женских клубов, увлеклась
  макраме (у него был ремень, сделанный ею около года назад, - красивый
  плетеный ремень с тяжелой серебряной пряжкой, на которой была
  выгравирована монограмма БДжД) и снова стала днем смотреть телевизор -
  мыльные оперы и болтовню Мерва Гриффина со знаменитостями.
   Интересно, какой этап наступил сейчас? - подумал он по дороге в
  гостиную. После-После-После? Новая женщина, цельная личность,
  поднявшаяся из пепла, который он так грубо расшевелил. Старый нефтяник,
  которому сделали операцию по пересадке кожи, - сохранивший старый опыт,
  но приобретший новый облик. Красота толщиной с кожный