состояния, когда в голове у них начинали звонить серебряные
  колокольчики, превращавшиеся по утрам в тяжеленные церковные колокола.
  Самые завзятые ненавистники рок-музыки, напившись до такого состояния,
  когда шестой и даже седьмой десяток кажутся самой золотой порой жизни,
  принимались танцевать буги в гостиной. Они пили и танцевали, танцевали и
  пили, пока не падали замертво на какой-нибудь вовремя подвернувшийся
  диван. Ни на каких других вечеринках не бывало столько кухонных поцелуев
  между разделившимися половинками различных брачных союзов, столько
  скромников и скромниц, внезапно ощутивших вкус к веселью, столько
  трезвенников, просыпавшихся первого января в страшном похмелье и с
  ужасающе ясными воспоминаниями о том, как они танцевали с абажурами на
  голове или приводили в исполнение отчаянное решение сказать своему боссу
  пару суровых, но справедливых слов. Именно Уолли вдохновлял людей на все
  эти бесчинства, но не сознательными усилиями, а просто будучи самим
  собой. И уж, конечно, ни одна вечеринка у Уолли не проходила так бурно,
  как новогодняя.
   Он машинально оглядел оба ряда машин в поисках бутылочно-зеленой
  "Дельты-88" Стивена Орднера, но ее не было видно.
   Когда он подошел ближе к дому, ему стали слышны не только низкие
  частоты, но и вся мелодия. Раздался душераздирающий вопль Мика Джэггера:
  
   Оооооо, дети -
   Это прощальный поцелуй,
   Всего один прощальный поцелуй...