вызванное
  присутствием этого человека, стало еще сильнее и напряженнее. Он
  чувствовал себя спасенным. - А чем вы занимаетесь помимо разговоров с
  мужчинами средних лет, провалившимися в кроличью нору?
   Дрейк снова улыбнулся. - Неплохо сказано. Обычно люди под мескалином
  или кислотой начинают нести околесицу, а иногда вообще теряют
  способность к членораздельной речи. Большинство своих вечеров я работаю
  в службе психологической помощи по телефону. Рабочие дни я провожу в
  кафе, о котором я уже говорил. Называется оно "Отдохни, Мамаша".
  Основную часть клиентуры составляют уличные сумасшедшие и алкоголики. По
  утрам я просто гуляю по улицам и разговариваю с теми из моих прихожан,
  кто уже встал. А в промежутках я выполняю мелкие просьбы заключенных из
  окружной тюрьмы.
   - Вы священник?
   - Меня называют уличным проповедником. Очень романтично. Но когда-то
  я был настоящим священником.
   - А теперь нет?
   - Я оставил свою мать церковь, - сказал Дрейк. Слова звучали мягко,
  но в голосе его послышались нотки какой-то ужасающей решимости. Ему
  показалось, что он слышит лязг навсегда захлопнувшейся железной двери.
   - Почему?
   Дрейк пожал плечами. - Это не имеет значения. А что вы? Откуда вы
  взяли мескалин?
   - Мне его дала девушка, ехавшая стопом до Лас-Вегаса. По-моему,
  неплохая девушка. Она позвонила мне на Рождество.
   - Хотела, чтобы вы ей помогли?
   - Наверное.
   - Вы помогли