время дети в городе голодают. Что я думаю по этому
  поводу? Я думаю, что это гнусное преступление.
   Он открыл было рот, чтобы рассказать Дрейку о зажигательных бомбах, о
  пылающем кране, о сгоревшей конторе, но потом раздумал. Дрейк может
  решить, что это просто галлюцинация. Но еще хуже будет, если он поверит,
  что это было на самом деле.
   Остаток вечера смазался в его сознании. Он показал Дрейку, как
  проехать к его дому. Когда они ехали по погруженной во тьму Крестоллин,
  Дрейк заметил, что все обитатели улицы, должно быть, разошлись по гостям
  или пораньше легли спать. Он ничего не ответил. Дрейк вызвал такси по
  телефону. Некоторое время они молча смотрели телевизор. На экране Гай
  Ломбарде исполнял музыку, прекрасней которой нет по эту сторону рая. Ему
  пришло в голову, что в облике Ломбарде есть что-то лягушачье.
   Такси прибыло без четверти двенадцать. Дрейк снова спросил у него,
  все ли с ним будет в порядке.
   - Да. Кажется, кайф проходит. Я спускаюсь. - Так оно и было на самом
  деле. Галлюцинации стекали куда-то вглубь его сознания.
   Дрейк открыл парадную дверь и поднял воротник. - Прекратите думать о
  самоубийстве. Это годится только для трусов. Он улыбнулся и кивнул. Но
  внутренне он не стал ни принимать, ни отвергать совет Дрейка. Как и
  многое другое в эти дни, он просто принял совет к сведению. -
  Счастливого Нового Года, - пожелал он.
   - И вам также, мистер Доуз.
   Такси нетерпеливо