ее небольших
  вздернутых грудях, ради ее улыбки-вызова, которая плясала у нее на губах
  и в ее глазах - в ее темных глазах, которые порой могли становиться
  такими светлыми или, наоборот, еще темнее, словно летние грозовые тучи.
   К началу сентября он закончил работу: ослепительно белая труба
  выделялась на фоне неба, словно проведенная мелом черта на голубой доске
  - стройная, яркая. Он оглядел ее с некоторой гордостью, оттирая
  растворителем запачканные краской руки.
   Дон Таркингтон заплатил ему чеком.
   - Неплохая работа, - кратко прокомментировал он, - если учесть, какой
  осел ее исполнял.
   Он заработал еще пятьдесят долларов, обив деревянными панелями стены
  новой гостиной Генри Чалмерса - в те дни Генри был управляющим
  прачечной, - и покрасив стареющий "Крис-Крафт" Ральфа Тремонта. Когда
  наступило восемнадцатое декабря, они с Мэри сели за небольшим столом в
  столовой, словно враги перед поединком, которые, однако, чувствуют друг
  к другу странную симпатию, и он выложил перед ней триста девяносто
  долларов - он положил деньги в банк, и наросли кое-какие проценты.
   Она положила рядом четыреста шестнадцать долларов. Эти деньги она
  вынула из кармана передника. Ее пачка была гораздо толще его, так как
  состояла в основном из мелких купюр - по одному и по пять долларов. У
  него перехватило дыхание, и он смог лишь вымолвить:
   - Господи, Мэри, да чем же ты таким занималась?
   Она ответила