вью перед тестовой таблицей, и у
  каждого были дикая головная боль от непривычного перенапряжения глаз.
   С тех пор редко когда телевизионные передачи казались им такими же
  интересными, как в тот день.
   Мэри вошла, застав его смотрящим телевизор с пустым бокалом из-под
  виски в руке.
   - Твой обед готов, Барт, - сказала она. - Хочешь, я принесу его тебе
  сюда?
   Он взглянул на нее, размышляя, когда же именно в последний раз он
  видел у нее на губах улыбку-вызов... Наверное, в тот же самый день,
  когда маленькая черточка между бровей превратилась в постоянную
  морщинку, в шрам, в татуировку, неизгладимую метку прошедших лет.
   О странных вещах ты начал задумываться, - сказал он самому себе. -
  Раньше тебе даже в голову такое бы не пришло. Что это с тобой, скажи на
  милость?
   - Барт?
   - Давай поедим в столовой, - сказал он. Поднявшись, он выключил
  телевизор.
   - Хорошо.
   Они сели за стол. Он посмотрел на еду на алюминиевом подносе. Шесть
  маленьких отделений, и в каждое втиснута какая-то гадость. Мясо обильно
  полито подливкой. У него сложилось впечатление, что во всех готовых
  обедах мясо всегда полито подливкой. Без подливки оно выглядело бы
  голым, - подумал он и по непонятной ассоциации вспомнил свою мысль по
  поводу Лорна Грина:
   Парень, я сниму с тебя скальп живьем. Но на этот раз фраза не
  позабавила его. Наоборот, даже немного испугала.
   - Чему эдо ды дам улыбался