скников этого
  училища были Сэмюэл Барбер, Леонард Бернстайн, Джан Карло Менотти, Петер
  Серкин и десятки других блестящих исполнителей.
   - А вам не было там одиноко?
   - Нет.
   Он чувствовал себя просто жалким. Прежде ему никогда не доводилось
  уезжать из родного дома. Его прослушали на вступительных экзаменах, и
  только когда его приняли, он по-настоящему осознал, что начинается новая
  жизнь, что домой он не вернется уже никогда. Профессора мгновенно
  распознали скрытый в этом мальчике талант. Его учителями стали Изабелла
  Венгерова и Рудольф Серкин, под руководством которых Филип усердно изучал
  теорию музыки. В свободное от занятий время он вместе с другими студентами
  играл в камерном оркестре. Фортепиано, на котором его силой заставляли
  играть с трехлетнего возраста, теперь сделалось своеобразным центром его
  жизни. Из этого волшебного инструмента пальцы Филипа научились извлекать
  звуки, передающие целую гамму человеческих чувств - и любовь, и страсть, и
  гнев. Филип словно говорил на особом, понятном для всех, универсальном
  языке.
   - Свой первый сольный концерт я дал с Детройтским симфоническим
  оркестром. Мне тогда было восемнадцать лет.
   - Вы сильно волновались?
   Он был в ужасе. Он понял, что играть для друзей - это одно, а
  предстать перед огромной аудиторией людей, заплативших