ебя восемнадцать тысяч зрителей. Она была до
  отказа забита публикой, нетерпеливо ожидавшей начала концерта. На сцене
  стали появляться музыканты. Раздались аплодисменты. Когда же вышел Филип
  Адлер - как всегда элегантный, в белом фраке, в белом галстуке-"бабочке",
  - по рядам зрителей сначала пробежал легкий шепот, а затем с новой силой
  вспыхнули восторженные аплодисменты.
   Лара сжала руку Келлера.
   - Хорош, правда? - прошептала она.
   Келлер ничего не ответил.
   Филип сел к роялю, и программа началась. Волшебная сила его таланта
  мгновенно пленила слушателей. Сама ночь казалась наполненной каким-то
  мистическим очарованием. Сияющие на черном небе мириады звезд тусклым
  светом освещали холмы, окружающие гигантский амфитеатр, в котором
  неподвижно сидели тысячи околдованных величественной музыкой людей. Когда
  же умолкла последняя нота концерта, над "Голливуд-Боул" разразилась
  настоящая буря оваций. Зрители вскочили со своих мест и, неистово хлопая,
  принялись кричать: "Браво!" Филип стоял на сцене и элегантно раскланивался.
   - Пойдем за кулисы, - сказала Лара. Ее голос дрожал от возбуждения.
   Проход за кулисы был расположен рядом с оркестровой ямой. Возле него
  стоял охранник, сдерживавший натиск толпы.
   - Мисс Камерон хочет повидаться с мистером Адлером, - обратился к
  нему Келлер.