и вот на землю упали первые капли дождя. Он начался робко,
  несмело, вкрадчиво, любовно лаская теплый воздух, осторожно облизывая
  стены домов, всасываясь в нежную зелень травы, целуя темные уголки ночи...
  Этот дождь был наполнен нерастраченной страстью, вожделением, распутством,
  чувственностью; медленно, постепенно смелея, он опускался все ниже и ниже,
  с каждой минутой ускоряя свой темп, пока не превратился в неистовый
  ливень, безумный, неудержимый, настойчивый, в разнузданные яростные удары,
  вколачивающиеся все сильнее и сильнее, ритм которых становился все быстрее
  и быстрее, и наконец взорвался бешеным раскатом грома. И вдруг все стихло.
  Обессиленные, Лара и Филип лежали в объятиях друг друга.
   Филип так крепко прижимал ее к себе, что чувствовал, как бьется ее
  сердце. Он вспомнил фразу, услышанную им в каком-то фильме: "Разве Земля
  вертится для тебя одного?" "Ей-богу, это именно так, - подумал Филип. -
  Если бы она была музыкой, она стала бы баркаролой Шопена или фантазией
  Шумана".
   Он ощутил мягкие линии тела Лары, и в нем вновь начало просыпаться
  желание.
   - Филип... - Ее голос сделался чуть хрипловатым.
   - Да?
   - Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Милан? Он почувствовал, что
  невольно улыбается.
   - О Господи! Конечно!
   - Вот и хорошо, - прошептала Лара. Приподнявшись,