ое. У нее не было ни
  игрушек, ни кукол, ни подружек, с которыми она могла бы играть, - никого,
  кроме отца. Она делала ему маленькие детские подарки, не зная, как ему
  угодить, но он либо не замечал их, либо поднимал ее на смех.
   Когда Ларе было пять лет, она случайно подслушала, как отец жаловался
  одному из жильцов:
   - Эх, не тот ребенок помер. Было бы куда лучше, если бы выжил сын.
   В ту ночь Лара горько плакала, пока не заснула. Ведь она так любила
  своего отца. И так его ненавидела.
  
   ***
  
   К шести годам Лара напоминала картину Кина: огромные глазищи на
  бледном, худом личике. В тот год в их общежитие въехал новый постоялец.
  Его звали Мунго Максуин, и был он здоровенный, словно медведь, мужчина. Он
  как-то сразу проникся искренним участием к девчушке.
   - Как тебя зовут, малышка? - наклонился он к ребенку.
   - Лара.
   - Ого! Прекрасное имя для прекрасного дитя. Ты, наверное, уже ходишь
  в школу?
   - В школу? Нет.
   - А почему нет?
   - Не знаю.
   - Давай-ка выясним. - Он подошел к Джеймсу Камерону и сказал:
   - Я слышал, твой ребенок не посещает школу.
   - А че ей там делать? Она ж девка. Не нужна ей никакая школа.
   - Нет, мужик, ты не прав, - возразил Мунго. - Ей обязательно нужно
  дать образование. Должен же и у нее быть свой шанс в жизни.
   - Да брось ты, - отмахнулся