комья сырого песка.
   Вскоре Клодия сообразила, что бежит по берегу мимо птичьего заповедника,
  а заодно поняла, что снова недооценила силу летнего солнца.
   Хотя оно едва проглядывало сквозь плотную пелену облаков, она
  чувствовала, как горит кожа. Надо было захватить с собой бутылку воды и
  надеть что-нибудь ненадежней, чем цельный купальник. Хорошо бы принадлежать
  к тому типу людей, которые загорают, а не поджариваются.
   "Не вернуться ли? - спросила она себя. - Нет. Очень уж хорошо
  пробежаться. Только еще чуть-чуть". Впереди неподалеку воду перерезал мол из
  темных валунов. Она решила добежать до мола и повернуть назад.
   Глядя на заповедник, Клодия почуяла что-то неладное. Она слышала
  собственные шаги, свое тяжелое отрывистое дыхание, шум бьющих о берег
  бурунов.
   Но в воздухе все вдруг замерло.
   Клодия остановилась.
   В чем дело?
   Откуда такое нехорошее чувство?
   До нее не сразу дошло, что дело в тишине.
   Где крики чаек, песочников и других морских птиц?
   Она напряженно прислушивалась. Тишина.
   Это ведь птичий заповедник, правда?
   Так где же птицы?
   Она прищурилась, глядя вдаль, и, к своему удивлению, увидела на краю
  берега еще одну бегувью. Похоже на Марлу - ни у кого больше нет таких
  клубнично-белокурых волос и идеальной стройной фигуры.
   - Марла! - крикнула Клодия,