беременна", как выражалась Эми
  Лаудер. Ну что ж, в конце концов ведь он несет за это ответственность, не
  так ли?
   Но не он один - это уж наверняка. Она приняла таблетку. Это было
  проще всего на свете. Она сходила в поликлинику кампуса, сказала врачу,
  что у нее болезненно протекают менструации и на коже появилась сыпь.
  Доктор выписал ей рецепт. В действительности же, он выписал ей месяц
  сексуальной свободы.
   Она вновь остановилась, на этот раз у воды - волны разбивались о
  побережье справа и слева от нее. Ей пришло с голову, что доктора из
  поликлиники, возможно, столько же раз слышали о болезненной менструации и
  прыщах на коже, сколько аптекари слышали о том, как мой брат попросил меня
  купить эти презервативы - а в последние годы, наверное, еще чаще. Ей
  ничего не стоило просто пойти к нему и сказать: "Дайте мне таблетки. Я
  собираюсь трахаться". Она была уже достаточно взрослой. К чему эта
  стеснительность? Она посмотрела Джессу в спину и вздохнула. Это потому,
  что стеснительность становится образом жизни.
   Но как бы то ни было, таблетка не подействовала. Кто-то в отделе
  технического контроля на старой доброй Оврилской фабрике заснул не
  вовремя. Или она забыла принять таблетку, а потом забыла о том, что забыла
  это сделать.
   Она неслышно подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи.
   Джесс, сжимавший камушки в левой руке, а правой