янского городишки. Но
  это было очень давно, в начале шестидесятых, во время первой вспышки
  борьбы за гражданские права. Иногда ему казалось, что он был рожден во
  время этого раздора.
   Из предшествующего периода своей жизни он почти ничего не мог
  вспомнить кроме того, что родиной его была Небраска и что когда-то он
  ходил в среднюю школу в компании с рыжеволосым и кривоногим мальчишкой по
  имени Чарльз Старкуевер. Он припоминал марши гражданских прав в 1960 году.
  Лучше он помнил 1961 - драки, ночные рейды, церкви, которые взрывались
  так, словно внутри них произошло настолько большое чудо, что они не могли
  его в себя вместить. Он вспомнил, как перебрался в Новый Орлеан и встретил
  там умственно отсталого молодого человека, продающего брошюрки, в которых
  содержался призыв к Америке оставить Кубу в покое. Он взял у него
  несколько брошюр, и штуки две из них до сих пор лежали в одном из
  многочисленных его карманов. Он заседал в сотне разных Отечественных
  Комитетов. Он участвовал в демонстрациях в сотне разных университетских
  кампусов против одних и тех же двенадцати компаний. Когда сильные мира
  сего приходили на публичные выступления, он писал им записки с наиболее
  обескураживающими вопросами, но никогда не задавал их вслух, так как
  увидев его усмехающееся, горящее лицо, человек мог ощутить опасность и
  скрыться с эстрады. По той же причине он никогда не