сь затянуть разбирательство на три дня и буду
  разводить треп во вступительном и заключительном слове до тех пор, пока
  меня не прервет судья. Но три дня - это максимум, чего мы можем
  достигнуть, если повезет. Присяжные удаляться и - если не произойдет чуда
  - признают тебя виновным через три минуты. Через девять дней, начиная с
  сегодняшнего, тебе вынесут смертный приговор, а неделей позже ты будешь
  мертв, как кусок собачьего дерьма. Аризонцам это понравится. Понравится
  это и Верховному Суду. Потому что чем быстрее, тем лучше для всех.
   - Боже мой, но ведь это несправедливо! - закричал Ллойд.
   - Тяжело жить в этом мире, Ллойд, - сказал Девинз. - Особенно для
  "бешеной собаки" - так тебя называют журналисты и телекомментаторы. Ну и
  натворил ты дел. Из-за тебя даже сообщения об эпидемии передвинулись на
  вторую полосу.
   - Я никого не убивал, - хмуро сказал Ллойд. - Поук во всем виноват.
   - Это никого не волнует, - сказал Девинз. - Вот что я тебе пытаюсь
  вбить в твою тупую башку, Сильвестр. Я, конечно, подам протест, но, по
  новым правилам, он должен быть подан не позднее, чем через неделю. Если
  выездная сессия отклонит протест, то у меня будет еще одна неделя на то,
  чтобы направить ходатайство в Верховный Суд. Но выездная сессия скорее
  всего примет протест к рассмотрению - это новая структура, и они хотят,
  чтобы в их адрес раздавалось как можно меньше критики.