жима. Теперь, вслед за пустяковыми двумя или
  тремя неделями, перед ним неумолимо раскрывалась черная дыра.
   - Испугался, Сильвестр? - спросил его Девинз почти дружелюбно.
   Ллойду пришлось облизать губы, прежде чем он смог ответить.
   - Испугаешься тут. По-вашему выходит, что я уже вроде как мертвец.
   - Я не хочу, чтобы ты умер, - сказал Девинз. - Но мне надо было тебя
  напугать. Если ты войдешь в зал суда с глупой и самодовольной ухмылкой на
  роже, тебя немедленно прикрутят ремнями и врубят ток. Будешь сорок первым.
  Но если будешь слушать меня, то, может быть, мы прорвемся. Я ничего не
  гарантирую, но слабая надежда есть.
   - Ну?
   - Нам надо рассчитывать на присяжных, - сказал Девинз. - Двенадцать
  болванов с улицы. Я был бы рад, если бы присяжными оказались
  сорокадвухлетние престарелые леди, которые до сих пор помнят "Винни Пуха"
  наизусть и в детстве устраивали похороны птичкам на заднем дворе. Когда
  набирают состав присяжных, их очень хорошо информируют о вердикте по делу
  Маркхема. Они не выносят смертный приговор, который может быть приведен в
  исполнение через шесть месяцев или через шесть лет после его вынесения,
  когда они уже давно про него забудут. Парень, которого они приговорят к
  смерти, отправится на небеса через одну-две недели. В некоторых случаях
  само знание об этом заставляло присяжных вынести вердикт о невиновности. В
  некоторых случаях они оправдывали