ерично закричал он. - Неправда, неправда,
  гнусная ложь! Это не... - Неожиданно начал чихать, согнувшись пополам и
  исторгая из себя слюну и слизь.
   - Видишь? - спросил Майк. - Ну что? Доволен, херова полоумная чушка?
  Выпусти меня! Можешь оставить его, если тебе так хочется, но выпусти меня.
  Это же убийство, настоящее хладнокровное убийство - вот что это такое!
   Ник подождал, пока он не устанет, а потом пропихнул еду в щели под
  дверями камер с помощью щетки. Билли Уорнер кинул на него тупой взгляд и
  начал есть.
   Майк разбил свой стакан молока о решетку. Два своих гамбургера он
  расплющил о покрытую надписями с рисунками заднюю стену камеры. Один из
  них прилип к стене в окружении брызг горчицы, кетчупа и приправы,
  гротескно напоминая картину Джексона Поллока. Он растоптал свой кусок
  яблочного пирога. Во все стороны полетели кусочки яблока. Пластиковая
  тарелочка треснула.
   - У меня голодовка! - завопил он. - Я отказываюсь от еды! Скорее ты
  съешь мой член, чем я съем что-нибудь из твоих подачек, понял, глухонемая
  жопа? Ты у меня...
   Ник отвернулся, и немедленно воцарилась тишина. Он вернулся в
  кабинет, чувствуя себя испуганным и не зная, что делать. Если бы он умел
  водить, он бы их сам отвез в Кэмден. Но водить он не умеет. А надо ведь
  еще подумать и о Винсе. Нельзя же оставить его лежать на полу на поживу
  мухам.
   В кабинете было еще две двери.