ери. За одной оказался встроенный шкаф для
  одежды, а за другой - ведущая вниз лестница. Внизу оказалась что-то
  среднее между подвалом и складом. Там было прохладно. Этого достаточно -
  по крайней мере, на какое-то время.
   Он попытался поднять тело. Исходивший от трупа тошнотворный запах
  чуть не вывернул его желудок наизнанку. Винс оказался для него слишком
  тяжел. Тогда он взял его под руки и вытащил из камеры. Голова Винса
  запрокинулась и словно бы просила Ника о том, чтобы он был поосторожнее.
   На то, чтобы оттащить тяжелое тело Винса в подвал, потребовалось
  десять минут. Ник уложил его на бетонный пол и накрыл взятым из камеры
  армейским одеялом.
   Потом он попытался уснуть, но удалось ему это лишь под утро, когда
  двадцать третье июня уже сменилось двадцать четвертым. Сны его были очень
  явственными и иногда пугали его. Все чаще и чаще последнее время
  содержание их оказывалось зловещим и имевшим какой-то тайный, скрытый
  смысл. Во сне у него возникало ощущение, что нормальный мир потихоньку
  превращается в то место, где грудных детей приносят в жертву за закрытыми
  ставнями, и огромные черные механизмы с грохотом работают в запертых
  подвальных помещениях.
   И, разумеется, был еще и личный страх - страх того, что однажды и сам
  он проснется больным.
   Спал он мало. Последний приснившийся ему сон он уже видел недавно:
  поле кукурузы, теплый запах