им овладела паника. На обратном пути он
  налетел на камень и разбил велосипед. Сам он перелетел через руль, ушиб
  голову и содрал в кровь руки. Лишь мгновение он помедлил посреди дороги.
  Его била дрожь.
  
  
   Весь следующий час он провел, пытаясь достучаться и дозвониться до
  кого-нибудь из оставшихся в живых обитателей Шойо. Сам он был в полном
  порядке, и наверняка должен же быть еще кто-нибудь, кто не заразился этой
  штукой. Кто-нибудь обязательно найдется - мужчина, женщина, подросток - и
  скажет ему: "О, да, да. Давай отвезем их в Кэмден." Или что-нибудь в этом
  роде.
   Но на его стуки и звонки ответили меньше двенадцати раз. Дверь
  открывалась на длину цепочки, и больное, но исполненное надежды лицо
  смотрело на Ника. Потом надежда умирала, человек за дверью отрицательно
  качал головой, и дверь закрывалась. Если б Ник мог говорить, то он сказал
  бы им, что раз они могут ходить, то смогут и повести машину. А если они
  отвезут арестованных в Кэмден, то и сами смогут попасть в госпиталь. А
  тогда их вылечат. Но говорить он не мог.
   Но в большинстве домов вообще никто не откликался. В конце концов он
  изнемог. Им овладевало зловещее ощущение из сна, и уже невозможно было
  бороться с мыслью о том, что он стучит в двери гробниц, стучит, чтобы
  разбудить мертвых, и рано или поздно трупы станут отвечать ему. Ему не
  слишком помогло даже соображение о том, что большинство