инимаю на себя
  командование, повторяю, командование. Дезертиры и членовредители будут
  расстреливаться на месте. Сейчас я...
   Снова автоматные очереди. Чей-то крик.
   Отдаленный вопль:
   - ...всех! Держи их всех! Смерть свиньям в мундирах...
   Громкий треск автоматных очередей. Потом тишина.
  
  
   В 21:16 те люди, которые были еще в состоянии смотреть телевизор и
  настроились на ДаблЮСиЭсЭйч-ТиВи, онемев от ужаса, наблюдали за тем, как
  огромный чернокожий, на котором не было ничего, кроме набедренной повязки
  из розовой кожи и берета морской пехоты, публично приводил в исполнение
  шестьдесят два смертных приговора.
   Его сообщники, также чернокожие и также почти обнаженные, были
  вооружены автоматическим и полуавтоматическим оружием. Другие члены
  "черной хунты" держали под прицелом своих винтовок и ручных автоматов
  сотни две одетых в хаки солдат, сидевших на тех самых местах, где когда-то
  приглашенные в студию зрители наблюдали за местными политическими
  дискуссиями и телеигрой "Набери номер - получишь доллар".
   У огромного негра, который часто ухмылялся, обнажая удивительно
  ровные и белые зубы, в руках был автоматический револьвер сорок пятого
  калибра. Он стоял рядом с большим стеклянным барабаном, который когда-то -
  казалось, что это было очень давно - служил для определения победителей
  среди позвонивших в студию телезрителей.
   Негр крутанул