нулась. В одной руке у нее была
  таблетка, и она небрежно швырнула ее в рот, как зернышко жареного арахиса.
   - Привет, - сказал Ларри. У нее были голубые глаза, в которых
  светился острый ум. Она носила очки в тонкой золотой оправе, а ее сумочка
  была оторочена мехом, который выглядел, как настоящая норка. На пальцах у
  нее было четыре кольца - одно обручальное, два перстня с бриллиантами и
  один с изумрудом.
   - Эй, я не опасен, - сказал он. Фраза получилась глупая, но на
  пальцах у нее было, по крайней мере, тысяч двадцать долларов.
   - Да, - сказала она. - Вы не выглядите опасным. Как, впрочем, и
  больным. - Произнося последнее слово, она слегка повысила интонацию,
  превращая свою фразу в вежливый полувопрос. Но выглядела она не очень
  спокойно: левая сторона ее шеи дергалась в небольшом тике, а за
  проницательностью голубых глаз скрывался тот же самый тупой шок, который
  Ларри увидел сегодня утром в своих глазах, когда брился.
   - Нет, я, похоже, здоров. А вы?
   - Не вполне. Вы знаете, что у вас к ботинку прилипла обертка от
  мороженого?
   Он посмотрел вниз и убедился, что так оно и было. Это заставило его
  покраснеть, так как он подозревал, что тем же тоном она могла бы сообщить
  ему о том, что у него расстегнута ширинка. Стоя на одной ноге, он
  попытался содрать обертку.
   - Вы похожи на аиста, - сказала она. - Сядьте и попытайтесь еще