ял.
   - Хорошо. Так я и сделаю. Видишь ли, дело в том... - Он запнулся и
  сошел с крыльца, словно в каком-то полусне. Его новые ковбойские ботинки
  сверкали на солнце. Фрэн наблюдала за ним с грустным недоумением.
   Он помахал ей перед тем, как сесть за руль "Кадиллака". Фрэн подняла
  руку в ответ. Он неумело дал задний ход. Машина дернулась влево и
  раздавила некоторые из цветов Карлы. Наконец, он вырулил на дорогу и чуть
  не попал в канаву. Потом он просигналил два раза и укатил. Фрэн смотрела
  ему вслед, пока он не скрылся из виду, а потом вернулась в сад своего
  отца.
  
  
   После четырех часов дня, пересиливая себя, она поднялась наверх
  шаркающей походкой. В висках у нее стучала тупая головная боль, вызванная
  жарой и переутомлением. Она решила было отложить это на один день, но ведь
  будет только хуже. В руках она несла лучшую дамасскую скатерть своей
  матери, предназначенную исключительно для гостей.
   Все было не так хорошо, как она надеялась, но и не так плохо, как она
  страшилась. На лице у него были мухи, и кожа потемнела, но у него был
  такой сильный загар от работы в саду, что это едва было заметно. Запаха не
  чувствовалось, а запаха-то она и боялась сильнее всего.
   Он умер на двуспальной кровати, которую годами разделял с Карлой.
  Фрэнни положила скатерть на половину матери и, сглотнув слюну,
  приготовилась перекатить отца на его саван.
   На Питере