дсмите была надета полосатая пижама, и она была поражена
  легкомысленным несоответствием этого одеяния данному случаю, но придется
  обойтись тем, что есть. Она не могла даже подумать о том, чтобы переодеть
  его.
   Напрягшись, она ухватила его за левую руку - она была твердой, как
  мебель - и перекатила его на скатерть. Отвратительный, протяжный звук
  раздался из его рта, словно туда забралась цикада и завела там свою
  нескончаемую песню.
   Она взвизгнула, отшатнулась и сшибла прикроватный столик. Его
  расчески, щетки, будильник, небольшая кучка мелочи, несколько булавок для
  галстука и запонок со звяканьем упали на пол. _Т_е_п_е_р_ь_ она
  почувствовала запах, омерзительный запах разложения, и последняя защитная
  дымка вокруг нее рассеялась. Теперь она знала правду. Она упала на колени,
  обхватила руками голову и зарыдала. Она хоронит не какую-нибудь куклу
  ростом с человека, она хоронит своего _о_т_ц_а_, и последнее - самое
  последнее - человеческое свойство, которое от него осталось, это крепкий,
  ядовитый запах, распространившийся теперь по комнате. А скоро и он
  исчезнет.
   Постепенно она пришла в себя, и к ней вернулось сознание предстоящей
  работы. Она подошла к нему и перевернула его на спину. Он издал еще один
  рыгающий звук, на этот раз тихий и угасающий. Она поцеловала его в лоб.
   - Я люблю тебя, папочка, - сказала она. - Я люблю тебя, Фрэнни любит
  тебя.