том, чтобы держать Стью под
  прицелом. Стью испугался Элдера, так как понял, что не имеет смысла что-то
  обсуждать с этим человеком или умолять его о чем-нибудь. Элдер ждал
  приказов. Как только они поступали, он их выполнял. И ему никогда не
  пришло бы в голову усомниться в их разумности в свете свершающихся
  событий.
   Красная лампочка вспыхнула над дверью ровно в десять часов вечера, и
  Стью почувствовал, как на ладонях и на лице у него выступает пот. Так было
  каждый раз, когда зажигался красный свет. Потому что когда-нибудь Элдер
  придет один. Он придет один, так как ему не нужны свидетели. Где-нибудь
  здесь, наверное, есть печь, в которой сжигают жертв эпидемии.
   Элдер запихнет его туда. И никаких следов.
   Элдер вошел внутрь. Один.
   Стью сидел на больничной койке, положив руку на спинку стула. При
  виде Элдера он почувствовал знакомую пустоту в желудке. Все вокруг стало
  очень отчетливым, ярким, неторопливым. Ствол револьвера показался ему
  размером с туннель.
   - Как вы себя чувствуете? - спросил Элдер, и даже сквозь переговорное
  устройство Стью различал гнусавый оттенок его голоса. Элдер был болен.
   - По-прежнему, - ответил Стью, удивившись спокойствию своего голоса.
  - Скажите, когда я смогу выйти отсюда?
   - Теперь уже очень скоро, - сказал Элдер. Револьвер его был направлен
  в сторону Стью, не точно в него, но и не в сторону. Раздалось приглушенное
  чихание.