ли кто-нибудь попытается приблизиться к нему на расстояние тридцати
  ярдов, он всадит ему пулю в лоб.
   На следующее утро у Траска потекло из носа, и он сказал, что
  чувствует жар. Он чуть не помешался от страха - Ллойд помнил, как он сосал
  свои пальцы. Каждому проходившему мимо охраннику Траск кричал, что его
  надо скорее выпустить отсюда до тех пор, пока он действительно не заболел.
  Охранники не обращали никакого внимания ни на него, ни на других
  заключенных, которые бродили по камерам, как львы из зоопарка, не
  получившие вовремя еду. Тогда Ллойд впервые по-настоящему испугался.
  Обычно на этаже бывало двадцать охранников, так почему же теперь он видел
  сквозь решетку лишь около пяти различных лиц?
   В тот день, двадцать седьмого, Ллойд стал съедать только половину
  полагавшейся ему еды. Вторую половину он прятал под матрацем.
   Вчера Траск неожиданно упал в конвульсиях. Его лицо стало черным, как
  туз пик, и он умер. Ллойд жадно посмотрел на недоеденный ленч Траска, но
  достать его он не мог. Вчера на этаже еще было несколько охранников, но
  они уже никого не переносили в лазарет. За Траском никто так и не пришел.
   Вчера во второй половине дня Ллойд задремал. Когда он проснулся,
  коридоры крыла особого режима были пусты. Ужин не принесли. Позже, когда
  автоматически включилось освещение, Ллойд поел немного бобов,
  сэкономленных два дня назад. Вкус