он трудился, практически искалечил свои пальцы, - и все это для
  того, чтобы разбудить этого мудака.
   Он сел на койку, приподнял матрац и вынул оттуда кусок черствого
  хлеба. Он подумал, не добавить ли к этому горсть фиников, решил их пока
  оставить и все равно вынул их из-под матраса. Он съел их один за другим,
  оставив хлеб напоследок, для того чтобы перебить этот вязкий, фруктовый
  вкус.
   Когда он покончил со своей жалкой трапезой, он бесцельно подошел к
  правой стенке своей камеры. Взглянув вниз, он издал крик отвращения. Траск
  наполовину сполз со своей койки, и его брюки слегка задрались. Лодыжки
  обнажились. Большая лоснящаяся крыса обедала ногой Траска. Отвратительный
  розовый хвост был аккуратно изогнут вокруг ее серого тела.
   Ллойд пошел в другой угол своей камеры и подобрал ножку. Он вернулся
  и какое-то время стоял неподвижно, думая, не решит ли крыса, заметив его,
  отправиться в менее людные места. Но, похоже, крыса его не замечала. Ллойд
  глазом смерил расстояние и решил, что длины ножки как раз хватит.
   Ллойд крякнул и с силой опустил ножку. Она придавила крысу к ноге
  Траска, и тот упал со своей койки с глухим звуком. Крыса с удивленным
  видом лежала на боку и слабо дышала. На усах у нее были крошечные капельки
  крови. Задние ноги ее двигались, словно маленький крысиный мозг приказывал
  ей убежать куда-нибудь, но, проходя по позвоночнику, сигналы безнадежно
  путались.