о-прежнему было темно. Все огни
  мира погасли.
  
  
  
   32
  
   Долгое время, в течение многих дней (сколько дней? кто знает? во
  всяком случае, не Мусорный Бак, это уж точно) Дональд Мервин Элберт,
  известный своим школьным друзьям под кличкой Мусорный Бак, бродил по
  улицам Поутенвилля, штат Индиана, пугаясь голосов в своей голове,
  уворачиваясь и заслоняя себя руками от камней, которые бросали в него
  привидения.
   Эй, Мусорный Бак!
   Эй, Мусорный Бак, черт тебя побери! Поджег что-нибудь крупное на этой
  неделе?
   Что сказала старая леди Симпл, когда ты сжег ее пенсионный чек?
   Эй, Ведрышко, не хочешь ли прикупить керосина?
   Как тебе понравилась шокотерапия в Терр От, Мусор?
   Мусор...
   Эй, Мусорный Бак...
   Иногда он понимал, что эти голоса звучат в его воображении, но иногда
  он громко кричал им, чтобы они перестали, в конце концов осознавая, что
  единственный существующий голос принадлежит ему, и этот голос возвращался
  к нему эхом, отразившись от домов и фасадов магазинов, отскакивая от
  шлакоблочной стены мойки машин "Скрубба-Дубба", где он когда-то работал и
  где сегодня, тридцатого июня, он сидел, поедая большой неряшливый сэндвич
  с арахисовым маслом, студнем, помидорами и горчицей. Только его голос,
  отражающийся от домов и магазинов и, словно незваный гость, возвращающийся
  к нему в уши. Потому что по непонятной