я
  сердился. Но ты ведь рассердился, правда? Ты сердишься на меня.
   Он мысленно вспомнил прошлую ночь. Она занималась с ним любовью с
  такой неистовой энергией, что он впервые подумал о ее возрасте и
  почувствовал легкое отвращение. Он кончил быстро, чуть ли не в порядке
  самозащиты, и лишь значительно позже она оставила его в покое, тяжело дыша
  и так и не кончив. Потом, когда он уже почти погрузился в сон, она
  пододвинулась к нему поближе, и снова он ощутил запах ее пудры - несколько
  более дорогостоящую версию того запаха, который исходил от его матери,
  когда они вместе ходили в кино. Она прошептала ему на ухо слова, которые
  выдернули его из сна на два последующих часа: Ты ведь не оставишь меня,
  правда? Ты не оставишь меня одну?
   До этого она была очень хороша в постели, настолько хороша, что он
  даже удивился. Она привела его сюда после ленча в тот день, когда они
  встретились, и то, что случилось, случилось совершенно естественно. Он
  помнил мгновенный приступ отвращения, когда он увидел, как обвисли ее
  груди и как выпирают ее голубые вены (это заставило его вспомнить о
  варикозных венах его матери), но он совсем забыл об этом, когда она
  обхватила его ногами с удивительной силой.
   Когда он уже почти взобрался на вершину, она оттолкнула его и взяла
  пачку сигарет.
   Какого черта? - спросил он удивленно, в то время как его вождь
  краснокожих