ак вот почему она так
  прицепилась к нему в парке. Нет правды в рекламе, - подумал он горько. Как
  теперь он будет заботиться о ней, если и с собой он не может управиться?
   - Нет, - сказал он ей. - Я не сержусь. Просто... понимаешь, я ведь не
  твой начальник. Не хочешь есть, так и скажи.
   - Так я ведь и сказала.
   - Хрена лысого ты сказала! - отрезал он гневно.
   Она опустила голову и стала смотреть себе на руки, и он понял, что
  она старается не разрыдаться, потому что ему это не понравится. На
  мгновение это разозлило его больше, чем все остальное, и он чуть не в
  полный голос заорал: Я тебе не отец родной и не муженек! Я не собираюсь о
  тебе заботиться! Господи Боже мой, ты ведь на тридцать лет меня старше!
  Потом он почувствовал знакомую волну презрения к себе и удивился этому.
   - Прости меня, - сказал он. - Я бесчувственный ублюдок.
   - Нет, это не так, - сказала она и шмыгнула носом. - Просто... все
  это как-то одновременно свалилось на меня. Это... этот человек вчера в
  парке... я подумала: ведь никто уже не поймает тех людей, которые так
  поступили с ним, и не посадят их в тюрьму. А они просто будут ходить по
  свету и делать это снова и снова. Как звери в джунглях. Ты понимаешь,
  Ларри?
   - Да, - ответил он, все еще чувствуя раздражение, смешанное с совсем
  небольшой толикой презрения. Такова была ситуация, а иначе и быть не
  могло. Они ведь были посреди