жалости.
   - Нет, дружок. Сам видишь, я в одних трусах. Меня арестуют за
  появление в непотребном виде в общественном месте.
   - На этой части побережья ты можешь повязать свой член цветным шейным
  платком и сверкать яйцами, не опасаясь ареста за непотребный вид. Пошли,
  парень.
   - Я устал, - раздраженно сказал Ларри. Он начинал злиться на Уэйна.
  Уэйн ему мстит за то, что Ларри написал хит, а он, Уэйн, был всего лишь
  клавишником на новом альбоме. Он такая же сука, как Джулия. Теперь все его
  ненавидят. Все стремятся уколоть его. Глаза его затуманились легкими
  слезами.
   - Пошли, парень, - повторил Уэйн, и они потащились дальше по пляжу.
   Они прошли еще около мили, когда мощные мускулы бедер Ларри свело
  двойной судорогой. Он вскрикнул и рухнул на песок.
   - Судороги, - завопил он. - О, Господи, судороги!
   Уэйн присел рядом с ним на корточки и выпрямил его ноги. Агония
  повторилась, и тогда Уэйн принялся за работу, массируя сжавшиеся в узел
  мускулы. Наконец плоть, долгое время испытывавшая кислородное голодание,
  расслабилась.
   Ларри, у которого сначала перехватило дух, наконец-то начал судорожно
  ловить воздух ртом.
   - О, Господи, - сказал он. - Спасибо. Это было... это было чертовски
  больно.
   - Разумеется, - ответил Уэйн без особого сочувствия в голосе. - Держу
  пари, что так оно и было. Ларри. Как ты сейчас?
   - О'кей. Но давай теперь просто посидим.