ели внизу превратили черт знает во что. Четыре
  сотни. Если повезет. Позавчера разбили витраж. Три сотни. Ковер в гостиной
  прожжен пеплом и залит пивом и виски. Четыре сотни. Я позвонил в винную
  лавку. Шесть сотен.
   - Шесть сотен за выпивку? - прошептал Ларри. Его охватил ужас.
   - Скажи еще спасибо, что все пили только пиво и вино. Короче, общая
  сумма затрат на эту скромную вечеринку превышает двенадцать тысяч
  долларов, - сказал Уэйн. - Ты купил себе машину... сколько ты за нее
  отдал?
   - Две с половиной, - тупо сказал Ларри. Он готов был расплакаться.
   - Ну, что у тебя осталось до следующего чека? Тысячи две?
   - Примерно, - сказал Ларри, не в силах признаться Уэйну, что на самом
  деле у него осталось гораздо меньше: что-то около восьмисот долларов.
   - Слушай меня внимательно, Ларри, потому что я не стану повторять.
  Здесь все только и ждут очередного праздника. В этом мире только две вещи
  постоянны: постоянный обман и постоянный праздник. Они слетаются, как
  птички, высматривающие жуков на спине у гиппопотама. Стряхни их с себя, и
  пусть идут своей дорогой. Ты скажешь им, чтобы они убирались. Ты сделаешь
  это. Потому что в тебе есть стержень. В тебе есть что-то такое... ты
  способен грызть жесть. Чего бы тебе не стоил успех, ты достигаешь его. У
  тебя будет скромная симпатичная карьера. Средненький поп, который через
  пять лет уже никто не вспомнит. Любители