Обе ноги его онемели. Тысячи иголок вонзились в его ступни, когда он
  открыл дверь и вылез из машины. Он никогда не думал, что их встреча
  пройдет именно так, что он окажется таким неподготовленным и уязвимым. Он
  почувствовал себя как часовой, уснувший на посту и внезапно приведенный в
  чувство.
   Ему стало не по себе. Когда ему было десять лет, она будила его
  субботними утрами, постучав одним пальцем по закрытой двери спальни. И
  точно так же она разбудила его четырнадцать лет спустя.
   И вот он стоял перед ней, а иголки продолжали вонзаться в ступни,
  заставляя его переступать с ноги на ногу. Он вспомнил, что когда он так
  делал, она всегда спрашивала, не надо ли ему в туалет, и немедленно застыл
  на месте.
   - Привет, ма, - сказал он.
   Она посмотрела на него молча, и ужас неожиданно опустился на его
  сердце, как зловещая птица на старое гнездо. Ужас, что она может
  отвернуться от него, отвергнуть его, показать ему свою спину в дешевом
  пальто и просто-напросто уйти за угол в метро, оставив его в одиночестве.
   - Привет, Ларри, - сказала она и, поманив его за собой, пошла вверх
  по лестнице.
   - Ма?
   Она обернулась к нему, стоя между исчезнувшими каменными собаками, и
  он обнял ее. В первое мгновение страх слегка исказил черты ее лица, словно
  она ожидала не объятий, а ударов. Потом выражение страха исчезло, и она
  ответила на его объятия. На мгновение