Она посмотрела на свои руки. Грязь забилась в небольшие морщинки на
  костяшках и под ногти. Руки леди выдают ее привычки, - услышала она внутри
  себя голос своей матери. Мне придется выйти из церковной общины.
  Беременная дочь. Руки леди...
   Ее отец сказал:
   - Я не хотел бы совать нос не в свое дело, но все-таки он... или
  ты... вы соблюдали какие-нибудь предосторожности?
   - Я приняла противозачаточную таблетку, - сказала она. - Но она не
  подействовала.
   - Ну тогда здесь нет ничьей вины, разве что ваша общая, - сказал он.
  - И я не могу обвинять тебя в чем-нибудь, Фрэнни. В шестьдесят четыре
  забываешь, что такое двадцать один. Так что оставим разговоры о вине.
   Она почувствовала огромное облегчение. Ощущение было немножко похоже
  на обморок.
   - Твоя мама найдет, что сказать тебе о вине, и я не остановлю ее, но
  я не буду с ней заодно. Ты понимаешь это?
   Она кивнула. Ее отец больше уже не пытался возражать матери. Только
  не вслух. Все дело было в ее язвительности. Он однажды сказал Фрэнни, что
  когда ей перечат, то ситуация иногда выходит из-под контроля. А когда
  ситуация выходит из-под контроля, то она может сказать такое, что зарежет
  человека без ножа, а пожалеет она об этом только тогда, когда будет уже
  слишком поздно залечивать рану. Фрэнни подумала, что, вероятно, много лет
  назад перед ее отцом стоял выбор: продолжать сопротивление, что неминуемо
  приведет